Владимир Фоканов (2wx) wrote,
Владимир Фоканов
2wx

Category:

"Руслан и Людмила", несколько парадоксов...

.... которые иллюстратор поэмы обязан непрерывно держать в поле внимания.

1. Повествование для взрослых, задуманное пятнадцатилетним мальчиком и написанное девятнадцатилетним юношей.
Т.е., в сущности, это всё-таки произведение мальчишки. Да, этот мальчишка был гений, что обеспечило совершенство формы. Но строй чувств и отношение к миру  диктовались не гениальностью, а возрастом автора. Пушкин рано созрел как талант, но как человек он был сверстником своих сверстников и возраста своего не опережал (и не стремился к этому). Однако в "Руслане и Людмиле" он обращается не к сверстникам - это речь мальчика, обращённая к взрослому, более того - это речь ученика  к учителю, см. следующий пункт.

2. Вольтерьянская пародия на Оссиана, заточенная под вкусы Жуковского.
Смесь получается очень взрывчатая. Вольтер = громкая площадная ирония, Оссиан = возвышенная невразумительная готика, Жуковский = классицисткая прозрачность и тихий лиризм. Просто невероятно, что Пушкину удалось сочетать в одном тексте три таких несовместимых компонента и добавить к ним ещё четвёртый - себя. Достигнуто это разделением полномочий и очерёдностью передачи речи от оратора к оратору: Вольтер говорит в запевках к главам ("песням") и авторских отступлениях, Оссиан предопределяет структуру и ход сюжета, сам же текст - это как бы диалог Пушкина с Жуковским, точнее, монолог Пушкина перед любимым учителем, в котором ученик чутко ловит реакцию учителя на каждое слово и по ходу дела как может интригует, красуется, ублажает а иногда - ради разнообразия - даже поддразнивает его. Повествование тщательно выстроено таким образом, чтобы внимание Жуковского - именно Жуковского как "арбитра изящества" - ни на секунду не отвлекалось. "Для вас, души моей царицы..." - пишет Пушкин в посвящении. Эти "царицы" - романтические девы круга идеального Жуковского, а не реальные московские жрицы любви, к которым Пушкина так капитально приобщили по выходе из лицея его отвязанные друзья-гусары.

3. Консервативная проповедь от развязного вольнодумца.
Это очень странный факт, но это действительно факт. Пушкин не рушит в своей игривой поэме ни одного патриархального идеала, напротив, скрываясь за всяческими шутками, он на деле достаточно прилежно служит им. Юность и любовный пыл увязываются в поэме с законным супружеским ложем, а развратные шалости пренебрежительно подарены полоумным старикам. В побочной линии сюжета Ратмир, любимец автора, оставляет роскошный инклюзивный притон куртизанок ради любви целомудренной рыбачки. Кроме морального, консерватизм поэмы ещё и политический: власть (князь Владимир) в поэме определённо относится к силам добра.

4.Татарские звуки французской лютни.
Отношения Востока и Запада в поэме действительно странные. По форме, чисто литературно, она идеально западная, даже конкретно - французская. Но на уровне персонажей симпатии и предпочтения автора при этом отдаются востоку, татарам. (Позже это повторится в противопоставлении Ибрагим-Графиня в "Арапе Петра Великого".) При этом татарский элемент не чуждо-обольстительный (как был он, например, для Байрона) а совершенно тёплый, родной, домашний. Само имя главного героя нерусское - зато употребимое у татар и по сей день. Из трёх соперников Руслана западные Рогдай и Фарлаф (Фальстаф) - действительно враги, а хазарский (татарский, конечно же... хазары для читателя Пушкина были пустая абстракция) хан Ратмир (славянское имя!) вначале не противник, а затем и просто друг. Татарином (крымским) был по матери адресат поэмы, европейский идеалист Василий Андреевич Жуковский.

5. Не сказка.
Лукоморье и Кот Учёный во вступлении сбивают с толку: они обещает сказку. Между тем повествование не сказочное совершенно. Это скорее бытописание и нравописание на темы жизни и любви в духе сентиментального реализма (скажем так, карамзинского) с некоторыми элементами фантастики. Эпизоды с Головой и полёт на бороде - вот почти весь небогатый сказочный антураж в поэме. Он явно служебен, подсобен. "Русалки, ведьмы, упыри" только обещаны. Даже Наина, в сущности, не ведьма. Её с Финном история есть ироническая бытовая басня. И Черномор не ведьмак, а нечто вроде придворного шута.

6. Европейский литфонд, а не русский фольклор.
Поэма представляет собой, конечно, совершенно русский рассказ совершенно русского человека, адресованный совершенно русским людям, и русское ухо с восторгом ощущает это в каждой строчке, каждом звуке. Однако ничего специфически фольклорного, народного нет ни в форме, ни в сюжете, ни в атрибутике поэмы. Список персонажей - набор аллюзий на знаковые фигуры европейских литератур: Боян восходит к Гомеру, Руслан - в каком-то смысле Роланд и т.д. и т.п. Фабула ( рыцарский роман) оттуда же. Набор сюжетов - оттуда же.
Tags: Пушкин, эссе
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments